Can't work today, still queer.
Они были, наверное, самой странной и невероятной парой в классе – общепризнанная «умница и красавица» Шура Волконская и Кириллов, парень отнюдь не глупый, но не самый популярный среди одноклассников: когда тебя зовут Вася, у тебя белокурые локоны как у барашка, и ты не играешь в футбол, потому что играешь на скрипке – звездой быть трудно.
9«в» никогда не был особо дружным, и пошпынять неугодного могли за милую душу. Делалось это так: вокруг «шпыняемого» становилось человек 5-6, и, не давая уйти, начинали донимать дурацкими вопросами, придирками и комментариями до тех пор, пока у человека внутри круга не лопалось терпение, и он не кидался на обидчиков с кулаками. Вася никогда не дрался – в свои 16 он играл на скрипке уже профессионально и страшно боялся повредить руки – он просто стоял, вежливо улыбаясь и постепенно становясь бледным, как стенка. Обычно так продолжалось до тех пор, пока мимо не проходил кто-то из преподавателей – если, конечно, у мучителей раньше не находилось какого-нибудь другого, более интересного занятия.
Одноклассники не понимали, что могла «в таком» найти Шура, на которую уже в 9-м классе заглядывалась половина мальчишек, тем более, что она только что разошлась с Кириллом, выпускником из соседней школы. Кирилл был «знойным» брюнетом с печоринским взглядом и манерами, и на протяжении последних двух лет у него с Волконской продолжался бурный роман, а затем – не менее бурный разрыв, проходивший (главным образом – его стараниями) на глазах у всего класса. Вася на его фоне совсем не смотрелся, и злые языки говорили, что Шуре просто нужен кто-то, кто бы носил ее сумку от школы.
Выглядело, действительно, похоже на то, тем более, что момент, с которого их роман «стал очевиден», на самом деле был и его фактическим началом. В какой-то момент, после занятий, девушка, по прямой перейдя двор и пройдя между двумя всегдашними Васиными обидчиками, подошла к ****, улыбнулась, изумленно распахнув глаза, будто только что его увидела.
- Вот ты где! – воскликнула она, привстала на цыпочки, за светлые волосы притянула его голову вниз (Александра всегда была миниатюрной, а мальчишки в 9-ом классе уже повытягивались) и долго поцеловала в губы, после чего не оборачиваясь пошла к школьным воротам.
Посреди последовавшей за этим немой сцены Вася, который растерялся, наверное, больше всех, обвел взглядом одноклассников, победно улыбнулся (тоже, надо полагать, от растерянности) и бегом бросился за девушкой.
Шура, не глядя, сбросила ему на руки свой портфель, усмехнулась.
- Молодец. Знаешь, где я живу?
Вася покачал головой, глядя на девушку со смесью растерянности и обожания.
- Эх, ты! – она взяла его под руку, и парень послушно согнул локоть. Они выходили за ворота. – Здесь – налево.
15 минут от школы до дома прошли в молчании. У дверей подъезда оба, как по команде, остановились, и Вася неловко протянул девушке ее портфель.
- Может, наверх занести? – с надеждой предложил он, но Волконская отрицательно качнула головой.
- Не надо, - она перехватила сумку, повернулась к подъезду и даже сделала несколько шагов.
- Сашка! – окликнул ее Вася. Девушка развернулась, вопросительно приподняв темные брови. Парень хмурился, глядя на нее исподлобья, но не то что мрачно, а как-то болезненно. – Зачем?..
Шура хмыкнула.
- Ты не хочешь этого знать.
- Понятно, - Вася поджал губы, все так же хмурясь, и подошел на шаг ближе. Девушка смотрела на него, не двигаясь с места и чуть усмехаясь. Он на секунду поджал губы и посмотрел ей в глаза. – Сашка, - наконец произнес он почти шепотом, - можно, я тебя поцелую?..
Она улыбнулась явственней, поставила портфель на землю и подошла к нему почти вплотную, вскинув подбородок.
- Попробуй.
Вася наклонился к ней и «попробовал». Губы девушки мягко раскрылись под его, Шура еще сильнее запрокинула голову и закрыла глаза. Вася осторожно, едва касаясь, обнял ее за плечи, и Шура вздрогнула, но отстранилась спустя только полминуты.
- Какой ты, - усмехнулась она, неожиданно бережным движением снимая его руки со своих плеч и баюкая пальцы в ладонях.
- Какой?.. – хрипло спросил парень, не решившийся откашляться в такой момент.
- Сдержанный, - отозвалась она, отпуская его пальцы и снова поднимая свой портфель. – Я выхожу в школу в 8.20, - сообщила Шура уже в дверях подъезда. – До завтра!
- До завтра, - едва слышно прошептал Вася в закрывшуюся дверь.

Дома пахло табаком и книжной пылью. Александра осторожно закрыла за собой дверь, отнесла портфель в комнату, переоделась и прошла на кухню.
- Здравствуйте, Учитель.
- Здравствуй, Шурочка, - Петр Ильич сидел за столом и читал газету. – Как дела в школе?
- Хорошо, - девушка мыла руки над раковиной. – У нас в следующую пятницу тест по алгебре, вы обещали объяснить мне по тригонометрии, помните?
- Конечно, - кивнул Учитель. – Но сегодня еще только эта среда. Что у нас на обед?
Александра открыла холодильник и достала оттуда кастрюлю и сковородку.
- Ммм… Борщ, картошка и вчерашние котлеты… - девушка подозрительно глянула на Петра Ильича. – Или – нет?
Мужчина задумался, подняв глаза от газеты, потом качнул головой:
- Идет! – и снова вернулся к чтению.
Шура поставила кастрюлю на слабый огонь и принялась чистить картошку.
- А у Вас как дела?
- Как обычно, - Петр Ильич пожал плечами и, не отрываясь от газеты, махнул рукой в сторону какой-то стопки документов. – Видишь, вот, взялся за дело
- М? – девушка резала картофель.
- Да, - Петр Ильич покривился. – Совершенно не по моей части, но знакомая уж очень попросила помочь. В школе одной, в *****, в первом классе девочка одна заболела коклюшем. Она заболела, потом – ее подружка, потом еще кто-то – в общем, эпидемия локального масштаба. Их классный руководитель позвала к ним жрицу Дитя – чтобы та над ними помолилась, полечила, если вдруг что. Та, конечно, пришла, все сделала, и болезнь, вроде бы, отступила.
- Ну, - кивнула девушка, ссыпая картошку на сковороду. – Правильно. Не ждать же, пока весь класс сляжет. Тем более, ладно бы – ветрянка, а коклюш это уже серьезно.
Петр Ильич кивнул, откладывая в сторону газету и принимаясь накрывать на стол.
- Видимо, и учительница так же подумала. А в ее классе один мальчик учится, у него родители – христиане. Легальные совершенно, налоги платят, все как положено. И сына, конечно, воспитывают в своей вере.
Девушка снова кивнула, докладывая к шкворчащей картошке котлеты.
- И вот родители эти подали на учительницу иск, что она, мол, принуждает их ребенка следовать обрядам другой религии. А как же свобода вероисповедания? А как же… Ну, в общем, все в том же духе.
- Глупо, - Александра пожала плечами.
- Ты думаешь, что глупо, а для них – дело принципа, - Петр Ильич вздохнул. – С другой стороны, уверен, что большинство присяжных думают так же, как ты, так что ничего сложного не предвидится. Что это за молодой человек?
Шурочка усмехнулась, разливая суп по тарелкам и садясь на свое место.
- Одноклассник, - ответила она. – Вы еще в прошлый раз про него спрашивали, когда рассматривали нашу фотографию.
- А, - кивнул Учитель. – Да, конечно. И как он целуется?
Саша пренебрежительно пожала плечами.
- Второй раз в жизни.
Петр Ильич хмыкнул.
- Негусто. И на что он тебе сдался? Сумку носить?
Девушка покривилась, дуя на ложку, и как будто смущенно отвела глаза.
- Не люблю, когда зверушек мучают, - наконец отозвалась она, отложив ложку и прижав ладони к столешнице, опустив веки. – Котенка, или собаку – загонят в угол и травят… Уроды. – Она нахмурилась, качнула головой и открыла глаза, снова взявшись за ложку. - Сложно объяснить. Вы не видели, как наши молодцы себя с ним держат.
Учитель понимающе качнул головой, проследил, чтобы девушка съела еще несколько ложек супа, и только затем ответил:
- И ты действительно думаешь, что это поможет?
Шурочка довольно улыбнулась.
- Поможет, - заверила она. - Еще как. Вот увидите.

@темы: My Fair Lady, Pousi, Любовь идет по проводам, Персонажи